Вход для зарегистрированных
Регистрация | Забыли пароль?

Программы взаимодействия



Новые лица

Магомедова М.М.
г. Москва
Самарин К.
г. Москва
Котин В.В.
Ставропольский край
Фалалеева И.Н.
Волгоградская область
Носикова Т.
Ярославская область

ПОЗДРАВЛЯЕМ С РЕГИСТРАЦИЕЙ
на нашем проекте!!!
Надеемся на Ваше активное участие!!!








Гражданин и Армия
«ЖУРНАЛИСТ» Виртуальный
ЭКСПЕРТИЗА ФРИП
Table 'experts4cs.adv_stats' doesn't exist INSERT DELAYED INTO adv_stats ( external_id , type_id , user_agent , ip , time , request_uri, year, month, day, u_crc, user_id) VALUES ( '1275', '5', 'CCBot/2.0 (http://commoncrawl.org/faq/)', '54.224.121.93', '1498262664', '/materials/frip/wp-id_1275/', '2017','6','24', '766712298', '')
Главный редактор немецкого журнала «Шпигель» Матиас Мюллер фон Блуменкрон - "Блоги не смогут заменить традиционные СМИ"

Автор / источник: Фонд Развития Информационной Политики (г. Москва)
Опубликовано: 24 ноября '10


К сожалению, многие издатели теряют интерес к качественной журналистике. Читатели же нуждаются в ней как никогда

В медиамире больше ниш, чем могут занять традиционные СМИ. И если СМИ хочет сохранить свою аудиторию, оно должно адаптироваться к ее изменяющимся привычкам и потребностям.

Не придет ли «народная журналистика» – блоги, микроблоги – на смену традиционной, что определяет развитие СМИ сегодня, что должны делать газеты и журналы, чтобы сохранить свою аудиторию, в интервью «Газете.Ru – Комментарии» рассуждал накануне дискуссии «Журналистика будущего» с Леонидом Парфеновым главный редактор немецкого журнала «Шпигель» Матиас Мюллер фон Блуменкрон.

– Каковы основные вызовы развитию СМИ сегодня?

– Это во многом зависит от того, в какой стране вы работаете. Во многих государствах журналисты вынуждены бороться за свои основные права, а иногда даже за жизни. В них свобода прессы не рассматривается как фундаментальное право, она существует только на бумаге и не защищена в достаточной мере. Это позор, учитывая, что в это время мир борется с масштабными проявлениями коррупции, политических ошибок и экономических проблем. Современное государство, которое хочет развивать гражданское общество и быть конкурентным на мировом уровне, нуждается в независимых СМИ. Без свободы прессы не может быть нормального будущего.

Многие рассматривают в качестве главного вызова цифровую революцию. Сомневаюсь, что это так. На мой взгляд, это, напротив, наша главная надежда. Никогда раньше у нас не было таких возможностей создания, представления и публикации наших материалов, статей и комментариев.

– Что сегодня в большей степени определяет развитие СМИ – технология, идеология, экономика?

– К сожалению, зачастую это отношение самих СМИ. Если мы считаем, что обречены, то ведем себя соответственно. Но если мы видим возможности развития и концентрируемся на своей главной задаче, предоставлении качественного продукта, то можем быть весьма успешными – с точки зрения влиятельности, актуальности и в экономическом смысле. Мир меняется, и мы пишем об этом каждый день. Так что нам, вполне естественно, приходится меняться самим. Не этически, конечно, а в смысле подачи своих материалов читателю. Если вы хотите, чтобы ваша аудитория оставалась с вами, вы должны адаптироваться к ее изменяющимся привычкам и потребностям. Люди как никогда нуждаются в качественной информации, но они хотят, чтобы их любимые СМИ были их спутниками всегда и везде. И это не бремя, а реальный шанс стать еще ближе к читателям.

– «Шпигель» – один из самых известных и уважаемых журналов в мире. Многие из подобных изданий сейчас столкнулись с проблемами востребованности, рекламы, окупаемости. Как вы справляетесь с этими трудностями или вас они не коснулись?

– Я бы не хотел оценивать отдельные издания. Но все, кто работает для читателей, вынуждены постоянно задаваться вопросами: «Что мы делаем для того, чтобы оставаться востребованными? Почему люди должны тратить свои деньги и, что еще важнее, время на наши публикации?» Если у СМИ нет уверенных ответов на эти вопросы, они столкнутся с большими трудностями. И вот что я хотел бы добавить: нужно быть увлеченными журналистикой, но также нужна и увлеченность издательством. К сожалению, слишком многие издатели теряют страсть к своему продукту – качественной журналистике. Они начинают рассматривать свое издание как нечто обыденное, что-то вроде программного обеспечения. Но это не так. Хорошие СМИ в чем-то похожи на живые существа. У них есть потребности, иногда они очень дорого обходятся, они кажутся тщеславными и неумеренными. И у них есть душа. Только если вы в ладу со всем этим своеобразием, вы сможете поддерживать творческую атмосферу выдающегося журнала.

– Блоги очень популярны в России, иногда они успешно конкурируют со СМИ и в качестве источников информации, и аналитики, и как площадки для общественных дискуссий. Что-то подобное наблюдается в Европе?

– Новые формы журналистики, блоги или микроблоги, обогащают уже существующие СМИ во всем мире. В той мере, в какой эти источники реализуют основные ценности журналистики (как то: надежность, тщательное исследование материала, независимость и преданность читателю), их голос имеет значение. Иногда блоги уязвляют СМИ, зачастую небезосновательно. Получать время от времени такие «уколы» от блогеров полезно. Это держит нас в тонусе.

– Российские законодатели предприняли ряд попыток ввести регистрацию блогов. Как вы считаете, блоги и другие «новые медиа» нуждаются в регулировании?

– Почему блоги должны получать лицензии? Почему вообще все СМИ должны получать лицензии? Есть только одна причина: власти хотят получить контроль над СМИ. Но публикации должны оценивать читатели, а не власти. По крайней мере, до тех пор, пока СМИ не нарушают уголовное и гражданское законодательство.

– Можно ли рассматривать блоги как угрозу профессиональным СМИ? Существует мнение, что однажды блоги обойдут СМИ и те потеряют свою значимость. Считаете ли вы такой ход событий возможным?

– Вовсе нет. Я ценю блоги, но большинство блогеров реагируют на статьи в традиционных СМИ, черпают в них вдохновение и собирают информацию из традиционных источников. С другой стороны, традиционные СМИ сейчас чаще реагируют на сообщения из блогов. Мир усложняется с каждым днем, скорость инноваций постоянно растет. Интеллектуальные требования общества знаний колоссальны. В медиамире больше ниш, чем могут занять традиционные СМИ. Но традиционные СМИ, которые систематически, увлеченно и неустанно освещают развитие событий в мире и доносят до читателей результаты своих изысканий, ценятся. Данные о тиражах и экономический успех этих изданий говорят о том, что у них есть значительная постоянная аудитория. Так оно и будет, пока они не забывают о своей миссии.

Беседовала Светлана Ярошевская.

Читать полностью: www.gazeta.ru/comments/2010/11/23_x_3443701.shtml




Вернуться к списку материалов



Поступившие сообщения
Фонд Развития Информационной Политики , г. Москва (25 Ноября 2010 в 15:04:57)

Женя Филаткина

Будущее без будущего
24 ноября, 16:00


Гете-институт и издательский дом «НЛО» устраивали обсуждение о журналистике будущего. Хотя собеседники говорили о разном, Леонид Парфенов посчитал мнение своего оппонента, Матиаса Блуменкрона, академичным, настоящее в ФРГ — стабильным, а будущее немецкой журналистики — предсказуемым. Дискуссия сложилась вокруг трех основных тем.

Общественное мнение

Матиас Блуменкрон начал журналистскую деятельность в интернете. Сначала был шеф-редактором Spiegel Online.
Базовые ценности журналистики можно сравнить с конституцией. Журналистику ограничивает только уголовный кодекс. Но это в идеале. На деле различия между СМИ в России и Германии начинаются уже с отношения к профессии: Блуменкрон приехал из страны, в которой журналист за неудачу может поплатиться работой, в России ценой работы журналиста может быть жизнь.

Блуменкрон: «В журналистике нет кризиса: наоборот, никогда раньше не было такого интереса к сми. Аудитория хорошо образованна, требовательна, а журналисты становятся быстрее и критичнее».
Есть сложности: все изменилось — надо больше напрягаться, быть внимательнее и уметь обращаться с разными формами информации: звуком, видео, текстом. Редакции сегодня — экспериментальные лаборатории.

Пресса частично формирует общественное мнение, но не учит, а дает информацию. Пресса — зеркало того, что происходит в обществе. Но это в ФРГ, а в России формировать общественное мнение сейчас очень легко.

Парфенов: «На Западе пресса держится на фигурах журналистов. В России СМИ обходятся без них. Редкие исключения, как Лошак или Кашин, больше присутствуют в интернете.»
Блогосфера убьет журналистику

Журналистике вредят компании вроде Google и Apple, потому что забирают рекламодателей и читателей и формируют отношение к журналистике как к продукту.
В течение всей дискуссии публика допытывалась, кто же кого убьет. Ответ: никто. Когда было немое кино, говорили, что фильмы умрут со звуком. Блоги дополняют прессу, это хорошая конкуренция СМИ. У журналистики и блогов общая цель — чтобы люди обменивались мнениями, без этого нет прогресса.

В Америке развита блогосфера и мелкая публицистика, потому что традиционным СМИ там не доверяют. Поэтому блоги и жж популярны и в России: нет альтернативного источника информации. Блогеры и интернет-сообщества составляют гражданское общество в России. Интернет — гарант развития свободы слова.

Гаджеты vs бумага — всего лишь маргинальное различие. Журналистика должна быть там, где ее ждут и читают, будь то тачпед или газета.

Про будущее

В журналистике невозможно делать прогнозы, например, предсказать, когда выйдет последний печатный номер Шпигель или что будет в 2020-м. Да и как думать о будущем, когда в заголовках слишком много настоящего, в стране нет ни одного общенационального журнала, а тиражи качественной прессы меньше, чем в Польше. От телевидения ждать тоже нечего. Вывод: в России все происходит по принципу «сначала извержение, потом жертвы» — пока не изменится ситуация, не изменится журналистика.

Блуменкрон: «Журналистика — не просто публикация источников. В журналах не пишут только то, что хочет читатель. Журналист оценивает и анализирует то, на что у читателя нет времени или доступа. Будущее профессиональной журналистики — в аналитике. Превосходство профессионалов над любителями будет всегда».
В будущем наверняка изменится мораль: что дозволено, а что нет. Но уже сейчас есть тенденция к повышению степени дозволенности.

Наконец, нельзя говорить о будущем без настоящего — без свободного общества и свободной журналистики. Уже поэтому у России и Германии очень разное будущее.
Источник: theoryandpractice.ru/posts/725-budushchee-bez-budushchego
Oleg Shevtsov, г. Москва (25 Ноября 2010 в 18:34:18)

Блоги убьют журналистику – или, наоборот, журналистика в итоге оттеснит их на маргинальные позиции? Вытеснит ли Интернет газетную периодику – или газета просто будет выходить на «электронной бумаге»? Какие СМИ будут востребованы завтра – качественные ежедневные газеты или легкомысленные таблоиды? Редактор «Шпигель» Матиас Блуменкрон и не нуждающийся в представлении Леонид Парфенов, приглашенные на дискуссию в Политехнический музей, где я имел удовольствие присутствовать, сразу заявили, что они не футурологи, а журналисты. И они, увы, не могут предсказать, что ожидать от завтрашнего дня – хотя лучше кого бы то ни было знают, что такое конвергенция массмедиа и почему редакции так важно достучаться до блогеров.

Состоявшаяся дискуссия продемонстрировала, насколько разные подходы у представителей двух стран. Немецкий редактор в лучших традициях современных отечественных журфаков рассуждал о том, как меняется журналистика под влиянием цифровой революции и какую службу может послужить продвижению издания аудитория социальных сетей. Его российский коллега справедливо указывал на отсутствие спроса на общественно-политическую жизнь, следствием чего является низкий уровень нашей журналистики.

Слушая рассуждения спикеров, я невольно поймал себя на мысли. Вот если вы откроете среднестатистический американский блог, то чаще всего встретите там записи «про жисть». Про то, что у сына проблемы в школе, про модную блузку, которую удалось «урвать» на распродаже, про четвертый сезон модного сериала, где какая-то Грей наконец-то вернула себе память. О чем говорит российская блогосфера? О милицейском произволе. О торжестве туго набитого кошелька над буквой закона. О том, как Навальный нашел злоупотребления в нефтяной компании.

Немцы и русские одинаково легко осваивают «айпэды», но их редактор думает о том, как привлечь к изданию дополнительное внимание, а наш – как не повторить судьбу пострадавшего за правду Олега Кашина. Отсюда – таблоидизация прессы, самоцензура в СМИ, немой вопрос «чего изволите-с?» в глазах многих (не всех!) государственных и окологосударственных журналистов и, как ни странно, популярность «Живого Журнала» в думающей среде.

В нашей стране ЖЖ – это порой попытка создать качественную журналистику усилиями рядовых граждан. ЖЖ – это способ рассказать, показать и высказать то, что давно исчезло из эфира гостелерадио. ЖЖ – это реакция людей, которые считают просмотр телевизора уделом социальных аутсайдеров, на отсутствие качественных СМИ.
Виталий Алексеевич Челышев, г. Москва (25 Ноября 2010 в 20:47:36)

Просто журналистика изменится. Уже меняется. Ещё вчера Англия рукоплескала Лебедеву, добавившему к бесплатному виртуалу бесплатную бумажную газету (и реклама потекла туда, как в воронку водоворота). Ещё вчера Англия смеялась над Мердоком, который сделал доступ к сетевым версиям только платным. И Мердок потерял в первые же месяцы десятки тысяч подписчиков и миллионы долларов или фунтов - чего он там вкладывал. Сегодня Мердок достал из рукава несколько запасных тузов, он садится на айпед, как на конька-горбунка, делает СМИ, специально ориентированное на эту технологию. И не факт, что эта кривая его не вывезет (при всей любви человечества к халяве).
Блогосфера - это территория свободных мустангов.
Часть из блоггеров будет перетекать в профессионалы или совмещать одно с другим.
Я давал бумажным СМИ 10 лет. Концерн SONY - дал 5 лет. Замечательный аналитик (юрист, космонавт, журналист) Юрий Батурин утверждает, что бумага не умрёт никогда.
Но технологическое разделение поколений уже состоялось (когда-то их делила музыка и нарастающие ритмы новых эпох).
Потому медленная журналистика прошлого века, требовавшая узкой специализации, доживает последние годы. Впереди время журналистов-универсалов, широко (и глубоко) образованных в разных сферах жизни, свободно владеющих вечно обновляющейся техникой и несколькими языками.
За их работу будут платить.
Остальные станут формировать свой мир в блогах, пытаясь найти там точки приложения своих талантов. Чаще всего- бесплатно.
Сергей Александрович Расов, Казахстан (26 Ноября 2010 в 07:44:19)

Я бы так сказал одно другому не мешает и не является угрозой. Вот про себя скажу. Печатаюсь как в электронных так и печатных СМИ и веду собственные блоги. Так, что противостояние надуманное, на мой взгляд его нет.
Светлана Потаповна Шарихина, Приморский край (26 Ноября 2010 в 09:22:21)

Мир меняется, поэтому традиционные подходы естественно должны изменяться. И блоги тут не причём
Фонд Развития Информационной Политики , г. Москва (30 Ноября 2010 в 12:58:41)

Алан Русбриджер, главный редактор The Guardian

Раскол четвёртой власти

СМИ по-разному пытаются найти своё место в будущем, и Guardian определённо выбрала путь открытого и коллаборационистского СМИ

«Часкор» перевёл ставшую за прошедшую неделю культовой лекцию главного редактора британской газеты The Guardian Алана Русбриджера и представляет её вашему внимания с разрешения автора.

Ещё в июне меня пригласили выступить на Королевском симпозиуме в Амстердаме. Там я оказался на одной площадке с Майклом Массингом (Michael Massing) — автором, пишущим о СМИ, которым я давно восхищался, и не в последнюю очередь за его исследование о том, как война в Ираке освещалась американской прессой по данным New York Review of Books essays.

Я постарался наилучшим образом описать текущее состояние СМИ, каким я его вижу. Массинг же был куда более оригинальным. Он погрузился в медиатенденции конца XV — начала XVI века, периода, когда духовное и культурное развитие, которое в то время находилось под сильным влиянием Римско-католической церкви, приходило в упадок, а новое с трудом пробивало себе дорогу.

С изобретением книгопечатания книги тысячами выходили с печатного станка, а учёные были охвачены лихорадкой в поисках новых идей об устройстве общества. В трактатах и памфлетах шли яростные дискуссии по таким вопросам, как природа человека, Божья сила и истинный путь к спасению.

Историк Джон Ман так описывает революцию, которую произвёл печатный станок Гутенберга:

«Внезапно, за историческое мгновение, переписчиков книг стало слишком много. Раньше месяц уходил на написание одного экземпляра книги, а тут 500 экземпляров получали за неделю. Не оставалось ни одного аспекта жизни, о котором бы не писали... Изобретение Гутенберга подготовило почву, на которой выросла современная история, наука, популярная литература, национальное государство, многое из того, что мы называем современностью».

Массинг не единственный, на кого сильное впечатление производят параллели между упомянутым периодом истории и сегодняшней революцией в массовых коммуникациях. По мнению многих, она не менее значительна, чем революция Гутенберга, с той лишь разницей, что сейчас изменения происходят гораздо быстрее — так быстро, что мы как бы коллективно страдаем от кессонной болезни водолазов на больших глубинах. Мы проходим через период экстремальных изменений быстрее, чем с этим могут справиться наши организмы. Это больно и, если быстро и правильно не лечиться, может иметь летальный исход.

Я хочу рассмотреть перспективу крутого поворота истории, в котором мы живём и который начался с изобретения печатного станка. Конечно, на протяжении последних пятисот лет были и другие поворотные моменты в развитии коммуникаций: изобретение телеграфа или радио и телевидения, например, но, по сути, это шло от идеи коммуникации, когда один человек обращается ко многим.

Эта идея жива до сих пор. Но сегодня массы людей могут общаться друг с другом без традиционного посредника — это настоящее достижение.



Британская газета The Guardian намерена начать активную экспансию в регионы страны. Одним из инструментов популяризации знаменитого бренда в провинции станет экспериментальный проект Guardian Local, в рамках которого газета будет оплачивать труд блогеров. Руководство издания справедливо полагает, что никто не знает ситуацию в своём регионе так хорошо, как знают её местные сетевые писатели. К тому же платить им можно меньше, нежели профессиональным журналистам. Содержать собственных корреспондентов в каждом регионе страны и затратно, особенно в нынешнее непростое время.
Собственные блогеры
Предшествующие поколения могли только мечтать об этом. Недавно я перечитал книгу выдающегося литературного критика и культуролога Реймонда Уильямса (Raymond Williams) «Культура и общество» (Culture and Society), написанную немногим более 50 лет назад. Вот что он писал в 1958 году:

«Многое из того, что мы называем коммуникацией, на самом деле не более чем трансляция, то есть послание в один конец. Получение информации и ответ на неё, которые завершают процесс коммуникации, зависят от других факторов...»

Сегодня мы переживаем революционные изменения — переход от трансляции к коммуникации. Уильямс мог бы добавить ещё одно существенное отличие: переход от коллективных медиа — то, чем были печатные СМИ, — к персональным.

Многие из нас, кто вырос в мире трансляции, стоят перед экзистенциальным вопросом: можно ли делать бизнес только с помощью трансляции? Это принципиальный вопрос, который стоит за намерениями спрятать или продать контент, или, наоборот, это инстинктивное желание поставить его на самое видное место, как это можно сделать при новых технологиях размещения информации, получения сообщения и обратного ответа.

Прежде чем я буду говорить о том, что такое цифровая революция, мне хотелось бы ненадолго вернуться назад и посмотреть, как она влияет на общую медиаэкологию.

Всем известно, что бизнес, которым занимаемся мы, журналисты, не такой, как другие. То, что он производит, слишком важно. Поэтому время от времени и несколько напыщенно его называют «четвёртой властью», частью общества такой же важной, как правительство, суд или церковь. Некоторые скажут — и того более.

Фактически каждый взрослый человек, которому за тридцать, вырос с представлением о том, что четвёртая власть состоит из двух частей — прессы и телерадиовещания. Каждая из них была приобретена, финансировалась и регулировалась по-разному, и каждая привела к разному пониманию журналистики.

Пресса, которая находилась в частной собственности, была в общем более независимой, тенденциозной, политически ангажированной и не сильно регулировалась. Телерадиовещание, общественное или коммерческое, обычно отличалось беспристрастностью. Оно было обязано отражать все части политического спектра и имело особые обязанности по освещению новостей, которые, кроме разве что рынка, никто не освещал.

В ситуации этой дуополии было много возможностей для балансирования. Читатель или зритель вполне мог сопоставлять выпады одних СМИ против других, напоминающие колышек для палатки, который натягивался в сторону при яростных попытках выразить непредвзятость со стороны печатного мира.

А сейчас у нас появился «новенький». Третье крыло для четвёртой власти, если это не слишком закрученная метафора. Вы даже можете поспорить, что есть два новеньких — Всемирная паутина (по своим принципам существенно отличающаяся от трансляции) и Веб 2.0, наступление эпохи так называемых социальных, или открытых, медиа. Цифровое пространство никому не принадлежит и едва регулируется. Оно добавило новое понятие журналистики — действительно, для некоторых оно ставит под сомнение вопрос о том, есть ли такая особая вещь, как «журналистика». Именно этой теме в январе этого года я посвятил свою лекцию.

Двойная революция в течение примерно 20 лет драматически сказалась на общепринятых нормах и категоризации информации. Мы наблюдаем раскол четвёртой власти.

Цифровые СМИ сильнее всего кусают прессу, по крайней мере потому, что нам как-то надо зарабатывать себе на жизнь (я поясню это ниже) и мы не пользуемся надёжным укрытием лицензионных платежей или государственным финансированием.

По мере того как цифра отхватывает себе кусок прессы, пресса обрушивает свой огонь на государственное вещание, потому что думает, что, как только оно исчезнет, всё в саду снова зацветёт пышным цветом. И так равновесие между этими отдельными тремя идеями журналистики начинает колебаться.

Перед тем как рассмотреть цифровые силы крупным планом, мне хотелось бы коснуться тонкой природы существующего баланса и задать вопрос: а может ли или даже должен ли status quo оставаться без изменений?

Все мы знаем, что цифра грозится ослабить или даже разрушить традиционную базу, роль и финансирование прессы. И нам известно, что цифра даёт возможность кому-то разрушать ещё чей-то бизнес. Издатели текстовой информации могут работать с кино, а телевидение — с текстом. Это было только вопросом времени, пока не стало совершенно очевидным и экономически неоспоримым: можно конвергировать, консолидироваться и интегрироваться.

Но перед тем как мы бросимся уничтожать те различия, которые имеются в данный момент, остановитесь и подумайте о достоинствах существующего равновесия.

Так как пресса является тем, что она есть, а именно чудесно независимой и ангажированной, она почти что имеет лицензию на рассказы о своих партнёрах по постели. И центральная тема о государственном финансировании телерадиовещания в Великобритании — это по крайней мере не лесть.

Кроме случаев с компанией BP, банком Royal Bank of Scotland и Церковью сайентологии, трудно назвать какую-нибудь крупную организацию, которая регулярно подвергается нападкам враждебной прессы, как это было недавно с ВВС.

И дело не только в размерах или способах управления, которые критикуют — и не всегда без основания. Сомнению подвергается сама идея общественного телерадиовещания. Некоторые зашли так далеко, что заявляют, будто государственное финансирование превращает компании общественного вещания в чистую пропаганду и что ВВС напоминает тлеющие угли централизованного промышленного планирования 1970-х, которое в духе патернализма навязывает свою точку зрения.

Когда меня охватывают сомнения, я откладываю газеты и смотрю iPlayer, оригинальный сервис для просмотра контента ВВС, ещё и ещё раз. Разнообразие программ здесь такое, какое рыночное финансирование никогда не могло бы дать. Именно так должно выглядеть открытое пространство доступной для пользователей информации: многообразие научных, исторических, технических программ, передач о воспитании детей, бизнесе, экономике, еде, музыке, проблемах окружающей среды, физике, религии, этике и политике — и всё за одну неделю.

А ещё драма, комедия, спорт. Или радио. Или веб-страницы ВВС, её оркестры и Всемирная служба ВВС. А её программы для регионов, для слабослышащих, для людей с нарушением зрения или для детей. И, наконец, новостные программы с широчайшим охватом событий, который обеспечивается её уникальной корреспондентской сетью в 200 человек.

Это новости редкого качества — серьёзные новости, заставляющие думать, и актуальные; новости сбалансированные и справедливые; новости, которые раскрывают содержание и ставят всё по местам; это новости международного масштаба; полезные новости, новости, помогающие вам многое понять; это новости прозрачные этически и в плане самокритики. Всё-таки ВВС — самый лучший в мире оператор новостей. Как им это удаётся? Через дотации.

В наше время пресса не благоволит к дотациям. Но в действительности мало кто из нас стал бы это высмеивать.



На днях компания Google запустила сервис Fast Flip, красиво отображающий статьи в газетах и журналах и при этом содержащий контекстную рекламу. Основная идея такова: за счёт красивой визуализации и размещения рекламы делиться прибылью с авторами контента, то есть с газетами и журналами.
Старые трюки new media
Американский эссеист Уолтер Липман (Walter Lippmann) в своей известной книге 1922 года «Общественное мнение» выразился просто: пресса не могла бы существовать без дохода от рекламы.

О читателях он пишет так:

«Никто ни минуты не задумывается о том, за что газете нужно платить… Граждане платят за телефон, за поездки по железной дороге, автомобиль, за развлечения. Но платить напрямую за новости они не готовы... Однако они могут щедро заплатить за привилегию услышать о себе. Они платят напрямую за рекламные объявления… Публика платит за прессу, но только когда платёж не виден».

На фоне всей этой неразберихи ясно одно: дотационная модель серьёзной журналистики, за редким исключением, — единственная, которая фактически работает до сегодняшнего дня. Дотации могут поступать от трастовых компаний, олигархов, миллиардеров, дочерних компаний, лицензионных сборов, прямые доходы от государственной прибыли… или от рекламодателей.

В бурные годы, которые нас ожидают, когда, как сказал исследователь новых медиа Клей Ширки (Clay Shirky), «старая модель разрушается быстрее, чем находит своё место новая», возможно, все СМИ будут существовать за счёт некоего среднесрочного субсидирования. Если учесть рекламу, то все СМИ являются членами так называемого «субсидариата». Мы обманываем самих себя, когда хотим, чтобы люди понимали реальную, прямую стоимость затрат на получение новостей.

Тем не менее, глядя прямо в глаза неизвестной цифровой буре, безрассудно предлагать разрушение или препятствовать функционированию модели финансирования традиционных медиа, которая хоть как-то предсказуема.

А как же пресса? Идея общественного вещания — одно из завоеваний цивилизации — может быть так энергично оспорена, что это приведёт к попыткам перевернуть другую идею, которая до недавнего времени была для нас данностью: у основных видов СМИ должны быть разные формы собственности.

Я не намерен развивать эту тему, ведь это легко понять даже при сложности юридических формулировок. В 1949 году королевская комиссия по прессе уделила этому предмету всего лишь несколько абзацев: думаю, там решили, что данный принцип не требует подробного разъяснения.

Поистине это признак суматохи, когда необходимо обсуждать в суде то, что в любой период истории казалось очевидным. Слишком много собственности в руках СМИ всегда считалось плохо, неважно, были вы справа или слева.

Но революция, которую мы сегодня обсуждаем, всё это изменит. Кажется само собой разумеющимся, что комбинация тяжёлого экономического давления и ещё большей, чем раньше, конвергенции текста, информации и кино ведёт к очевидному решению — консолидации. Консолидация, в свою очередь, даёт экономию большого масштаба. Если режимы регулирования не могут с этим справиться, что ж, избавимся от регулирования, это тоже довод.

Экономические и технологические доводы — вещь серьёзная, но если они станут превалировать, вскоре мы увидим, что всё больше и больше власти и влияния концентрируется в меньших и меньших руках.

Консолидирующиеся будут доказывать, что цифровое пространство само по себе — часть нового многоголосья. И здесь тоже они правы — хотя многие будут убеждать, что мы ещё не достигли момента, когда цифра имеет такой же вес, как несколько сплочённых голосов.

Кажется очевидным, что многообразие СМИ не просто приятно, а это краеугольный камень демократии. Разве это не должно стать отправным моментом общественных и политических дебатов, а не скатываться к аргументам бизнеса, экономики, управления или технологий?

В Великобритании давление быстрее всего ощущается на уровне местной прессы, где уже в течение нескольких лет происходит консолидация.

И, конечно, самое актуальное, существует перспектива слияния между телекомпанией BSkyB, которая находится в частной собственности, и четырьмя газетами, которые принадлежат корпорации News Corp. Это дало бы одной компании контроль почти над 40% британской прессы, а также над телевидением с доходом около 6 млрд фунтов, по сравнению 3,5 млрд фунтов лицензионных отчислений ВВС.

Сейчас я понимаю, что даже простая постановка этого вопроса немедленно транслируется в головах многих в аргумент в пользу Руперта Мёрдока. Но нет. Я никому не пожелал бы так много власти. Ни компании Scott Trust, ни ВВС, ни Артуру Сульцбергеру, ни модератору Генеральной ассамблеи Шотландской церкви. Ни даже преподобному Дэвиду Аттенборо.

Но случайно оказалось, что события последнего года или примерно года назад, которые стали следствием скандала с телефонным хакерством, помогают проиллюстрировать суть проблемы.

Они ставят вопросы, которые не столько относятся к мошенничеству, хотя это неприятно, а к тому, как ведут себя другие силы общества — будь то медиаорганизации, полиция, органы регулирования или сам парламент — перед лицом более сильной и крупной, очень могущественной и иногда очень агрессивной медиагруппы, особенно когда она крайне заинтересована оказать политическое давление и выразить своё могучее мнение о том, как должно осуществляться правовое регулирование СМИ.

Складывается опасная ситуация, когда избранные члены парламента признаются (как они недавно это сделали), что они воздержались от участия в расследовании и от критики одной медиакомпании из-за страха перед тем, что эта компания может им сделать. Или когда бывшие сотрудники этой компании, которые знают, что произошло и на что способна эта компания, слишком боятся выступать публично и говорить о том, что им известно.

Зная об отрицательном влиянии одной медиакомпании на жизнь общества и работу институтов, может ли государственная политика разрешить ещё большую концентрацию власти? И не в одном крыле четвёртой власти, а в двух? Вы можете придумать какие угодно показатели и представить любое количество дефиниций того, что включает рынок, чтобы оправдать его деятельность, — и поверьте мне, это сделают — но всё это будет неправильно.

Вот почему газеты и телевещатели Великобритании впервые в истории объединились против этого решающего шага и почему на недавних парламентских дебатах (House of Lords debate), инициированных Дэвидом Путтнамом (David Puttnam), практически каждый выступил против.

Как сказал во время дебатов лорд Гаврон ( Lord Gavron), такая уверенность была продиктована не спонтанной реакцией на имя Мёрдока. Фактически он хорошо отозвался о Руперте Мёрдоке, зная его лично как «прямого, лояльного и благородного» человека. Но он предупредил, что, если правительство позволит провести эту сделку, «мы окажемся в такой же ситуации с русским олигархом, арабским принцем или с хеджевым фондом-миллиардером».

А теперь о третьей сфере, о той, которая беспокоит больше всего.

Цифровое пространство — без сложных аргументов о сетевом нейтралитете — никому не принадлежит и никем не регулируется. Это совсем другой тип СМИ, который очень отличается от двух других.

Он развивается так быстро, что мы даже забываем, насколько он новый. Абсолютно ясно, что тем из нас, кто имеет хоть какое-то отношение к традиционным медиа, не терпится придумать бизнес-модель, которая даст нам возможность волшебным образом трансформироваться и заняться цифровым бизнесом, продолжая получать доходы, которыми мы располагали до изобретения Сети, и не обращать внимания на непонятные сбои в Веб 2.0.

Но сначала мы должны понять, с чем мы имеем дело. Меня всегда удивляет, как людям, занимающим влиятельное положение в средствах массовой информации, трудно заглянуть за рамки своего дела и разглядеть, чем занимается зверь, называемый социальными, или открытыми, медиа, как он себя ведёт сейчас и на что способен в будущем.

На одном уровне нет никакой особой тайны о Веб 2.0. Просто другие люди хотят делать то, что делаем мы, журналисты. Нам нравится создавать слова, фотографии, фильмы, графики — и опубликовывать их. Это, как оказывается, делают и другие люди.

В течение 500 лет со времени изобретения Гутенберга они не могли этого делать, а сейчас могут. Практически они могут делать гораздо больше, чем когда-то могли мы.

Всё произошло за одно мгновение. Это одна проблема — быстрая революция, крутые повороты. А другая — это то, что нам, журналистам, трудно смотреть на то, что происходит вокруг, и соотносить с тем, что мы исторически делали. Большая часть цифровых новшеств не похожи на медиакомпании. eBay? Она покупает и продаёт всякую всячину. Amazon? То же самое. TripAdvisor? Продаёт праздники и каникулы. Facebook? Это то, где подростки постят всё подряд, что в будущем может сделать их нетрудоспособными.

Если мы видим на данных сайтах только это, мы упустили самое главное. Ещё на самом раннем этапе я засадил всех старших редакторов Guardian за Facebook, чтобы они сами поняли, как работают эти новые способы творчества и связи. eBay может научить нас решать вопросы идентификации и репутации, когда мы договариваемся с нашими читателями. Amazon или TripAdvisor могут раскрыть нам действенность партнёрских проверок.

Мы должны понять, что Tumblr, Flipboard или Twitter — настолько новые социальные медиа, что это даже ещё не голливудские блокбастеры.

Я потерял счёт случаям, когда люди, в том числе и многие коллеги из медиакомпаний, закатывали глаза при упоминании Twitter. «На это у нас нет времени, — говорили они. — Какая-то бессмыслица про завтраки. Ничего общего с новостным бизнесом».

Что ж, и да и нет. Бессодержательного довольно много. Но говорить, что Twitter не имеет ничего общего с новостями, всё-таки заблуждение.

Вот 15 положений, которые приходят на ум по поводу Twitter, о том, что ему особенно эффективно удаётся. Они должны представлять глубочайший интерес для любого, кто работает с медиа на любом уровне.

1. Это поразительная форма дистрибуции

Это крайне эффективный способ распространения идей, информации и контента. Пусть вас не смущает лимит в 140 знаков. Множество лучших твитов — ссылки. Происходит это мгновенно. Охват может быть невероятно большим. Ведь мы тоже занимаемся распространением. Мы пытаемся конкурировать со СМИ, которое может делать многие вещи несравненно быстрее, чем мы. Снова как при сражении между переписчиками книг и печатным станком. Это важно с точки зрения журналистики. И если вы намереваетесь получать плату за контент, то это важно с точки зрения бизнеса. Продолжительность жизни самой эксклюзивной информации в наше время измеряется минутами, если не секундами. Это имеет глубокие последствия для нашей экономической модели, не говоря уже о журналистике.

2. Здесь всё происходит быстрее

Не все события, конечно. Новостные агентства всё же сообщают о событиях первыми. Но всё чаще новости первыми попадают в Twitter. Если вы регулярный пользователь Twitter, даже если вы профессионально занимаетесь новостями и имеете доступ к лентам новостей, бывает, что вы сначала проверяете многие слухи о срочных сообщениях на Twitter. Там есть миллионы читателей, которые мониторят сообщения и собирают мельчайшие подробности. Они обладают инстинктом новостных агентств — сообщать первыми. Чем больше людей участвуют в этом, тем лучше получится.

3. Как поисковая система он конкурирует с Google

Многие ещё не совсем понимают, что Twitter как поисковик в некотором отношении лучше, чем Google. Поиск в Google ограничен использованием алгоритмов разведывания информации в самых отдалённых уголках Сети. Twitter продвинулся на один шаг вперёд — он направил силу интеллекта масс в миллионы направлений, чтобы найти новую, ценную, актуальную и интересную информацию.

4. Это грандиозный инструмент агрегации

Когда вы используете Twitter для поиска информации по какому-либо предмету, он часто выдаёт самую лучшую информацию, которую имеет. Он становится вашей персональной лентой новостей. Если вы общаетесь с самыми интересными людьми, они, наиболее вероятно, предоставят вам самую интересную информацию. Другими словами, не только вы ведёте поиск. Вы можете просто сесть и расслабиться. В это время другие люди, которые вам симпатичны или которых вы уважаете, ведут поиск и собирают для вас информацию. И опять ни одно новостное агентство не может сравниться или даже превзойти объединённые силы всех «рабочих пчёл», собирающих информацию и рассеивающих её в разных направлениях.

5. Это прекрасный инструмент репортажа

Многие лучшие репортёры уже привычно используют Twitter как дополнительный инструмент поиска информации. Это может быть просто запрос о сведениях, о которых другие люди хорошо знают, располагают ими или могут легко найти. И вот на передний план выходит так называемая мудрость толпы, или теория, что «они знают больше нас». Или вы просто очень спешите, но знаете, что кто-то быстро ответит. Или бывает, что репортёры ищут в Twitter свидетелей происшествий, которые оказались в нужном месте в нужное время, но найти их по-другому очень трудно.

6. Это фантастическая форма маркетинга

Вы написали статью или пост в блоге. Вполне возможно, что многие приняли участие в его составлении. Теперь вы можете дать им знать, что он готов и можно заходить на ваш сайт. Вы подаёте сигнал подписчикам. Говоря языком маркетинга, это увеличивает трафик и вовлечённость аудитории. Если им понравится, что написано, они расскажут об этом другим. Если им это сильно понравится, эффект будет вирусным. У меня только 18 500 подписчиков. Но если меня ретвитит один из наших колумнистов — Чарли Брукер (Charlie Brooker), меня прочитают ещё 200 тысяч. Если присоединится блог Guardian Technology, соберутся 1,6 млн человек. Если заметит Стивен Фрай (Stephen Fry), это будет глобально.

7. Это серия одновременных бесед

Или может быть таковой. Помимо чтения люди реагируют. Они могут соглашаться, или не соглашаться, или осуждать. Они могут участвовать в других блогах и делать на них ссылки. Нет ничего хуже, чем писать или вещать в пустоту, не получая никакой реакции в ответ. А с Twitter вы получаете мгновенную реакцию. Это не просто передача, это — коммуникация. Это возможность обмениваться информацией и дискутировать со множеством, сотнями и тысячами, людей в режиме реального времени. Twitter поддаётся фрагментации. А может, наоборот, не фрагментироваться. Это параллельный мир одновременных разговоров.

8. Он более разнообразен

Традиционные СМИ не всем позволяют выступать со своих трибун. Twitter пускает всех.

9. Он меняет тональность повествования

Хорошая беседа подразумевает слушание и говорение. Вы захотите слушать так же, как и говорить. Вы захотите участвовать и быть забавным. Конечно, в Twitter больше краткости. Больше юмора. Больше перемешиваются комментарии и факты. Он более личный по характеру сообщений. Олимпа, на котором представляют себя журналисты, в Twitter нет. Журналисты быстро учатся. Они начинают писать по-другому. Кроме того…

10. Здесь «единые правила игры» для всех

Известные «имена» могут первоначально привлекать большую аудиторию. Но если им нечего сказать, они будут говорить в пустоту. Twitter объединяет людей, которые умеют рассказывать убедительно и увлекательно, даже если они не очень известны. Они могут общаться с небольшой аудиторией, но, если они говорят об интересных вещах, их публикуют много раз, и со временем рост ссылок, который увеличивается в геометрической прогрессии, значительно сокращает аудиторию так называемых больших имён. Шокирующее открытие: иногда люди, известные раньше как читатели, придумывают более острые заголовки и материалы, чем журналисты.

11. Здесь другие новостные ценности

Те, кто пользуется Twitter, часто совершенно иначе чувствуют то, что является новостью, а что нет. То, что журналистам кажется очевидным в плане выбора, заметно отличается от того, как это видят читатели, как с точки зрения выбора материала, так и того, что мы, журналисты, проигнорировали. Мощная энергия десятков тысяч людей, выражающих другое мнение, может проникать в редакции новостей и влиять на выбор редакторов. Мы можем это проигнорировать, конечно. Но стоит ли?

12. Здесь более продолжительная концентрация внимания

Обычно утверждают обратное — то, что Twitter представляет собой мгновенный концентрированный поток сознания. Прекрасная среда для золотой рыбки. Но задайте в поиск на TweetDeck какое-нибудь ключевое слово, проблему или предмет, и вы увидите, что концентрация внимания у пользователя Twitter такая, что заставит газеты устыдиться. Они будут раскапывать и агрегировать информацию по интересующей теме ещё долго после того, как караван профессиональных журналистов проследует мимо.

13. Он создаёт сообщества

Или, скорее, сообщества образуются сами вокруг отдельных проблем, людей, событий, артефактов, культур, идей, предметов, мест. Они могут быть временными или долгосрочными, сильными или слабыми. Но это признанные сообщества.

14. Он меняет авторитеты

Вместо того чтобы ждать ответа от «экспертов», главным образом нас, журналистов, Twitter избирает систему авторитета равных перед равными. Не то чтобы пользователи не обращали внимания на то, что мы говорим, наоборот (см. о рассылке и маркетинге выше), они становятся нашими самыми эффективными передатчиками и респондентами. Но мы будем обманывать самих себя, если не признаем, что появилась новая сила — что студентка 21 года больше тяготит к мнениям и преференциям людей, которые выглядят и говорят как она. Или взять молодую маму 31 года с двумя малышами. Или мужчину 41 года, неравнодушного к политике и рок-музыке его юности.

15. Это предвестник перемен

По мере того как растёт способность людей объединяться по определённым вопросам и формулировать их, это будет отражаться на взглядах людей, пришедших во власть. В компаниях уже научились уважать и даже побаиваться влияния коллаборационистских медиа. Постепенно и социальные медиа будут бросать вызов общепринятым политическим нормам и, например, законам о свободе самовыражения и слова.

Далее можно было бы сказать, что раздражает в использовании Twitter. Он не очень хорош для передачи сложного содержания — хотя это позволяют делать ссылки. Он бывает неприятно упрощён. Он не выполняет того, что делают журналисты, ведущие репортёрские расследования, или военные корреспонденты. Он сам не проверяет фактов. Он может запутать, быть неразборчивым и всепоглощающим.

Более того, я просто использую Twitter как один из образцов влияния социальных медиа. Может быть, он промелькнёт и о нём забудут. Оборотная сторона Twitter — это то, что всё глобальное внимание может быть приковано к единичному незначительному куску информации. Но мы можем быть уверены, что движущая сила этих открытых медиа не исчезнет и что, если мы будем слепы к их возможностям, мы сделаем очень серьёзную ошибку как в отношении журналистской профессии, так и экономики нашего бизнеса.

Сейчас мы можем лучше увидеть то, что предвосхищал Реймонд Уильямс, когда 60 с лишним лет назад писал о том, что считал истинной коммуникацией. Для него это означало «активный приём и живой ответ». Он думал, что для того, чтобы это могло существовать, нам потребуется «эффективный опыт сообщества» и «равное участие в практике». Он и впрямь считал, что мы не сможем выжить как культурное сообщество без этого механизма.

Безусловно, социальные медиа сами по себе недостаточны. Я никоим образом не пытаюсь превысить их значимость по сравнению с традиционными медиа. Мы должны радоваться, а не огорчаться, что Twitter в некотором роде носит паразитический характер, что многие ссылки направляют пользователей к так называемым старым медиакомпаниям, которые всё ещё инвестируют в сообщения, противостоят власти, выясняют факты, дают контекст и объяснения.

Но я действительно считаю, что мы должны упорно изучать всё, что можно, о том, как люди пользуются этим постгутенберговским коллективным умением создавать и использовать информацию, и привносить эти знания в журналистику и бизнес. Это не значит, что все должны стать пользователями Twitter. Но мы тоже можем сделать свои СМИ коллективными и открытыми.

Распространение, срочные сообщения и агрегация? В Guardian и Observer более 450 сотрудников пишут в Twitter и ещё на 70 разных сайтах. Наши журналисты общаются там с ключевой аудиторией Guardian, получают от неё помощь, заимствуют идеи, участвуют в общих дискуссиях.

Репортёры пользуются открытыми медиа как источниками информации, как возможностью найти аудиторию и единомышленников. Понятие рассказа с определённым началом и концом меняется. Живой журнал создаёт миллионную аудиторию по отдельным темам. Ссылки позволяют дойти до сути вопроса, новостей и информации.

Вместо того чтобы писать обо всём самим, мы всё больше становимся площадкой в такой же степени, как и издательством. Это началось в 2006 году с проекта Guardian Comment is free. Скоро и наш раздел культуры станет таким же открытым и коллективным. Мы уже сделали это в нашей сети с блогами по окружающей среде и науке: в результате этого трафик увеличился на 800% с начала года. Мы извлекаем выгоду из контента экспертов и растущей аудитории. Они делятся доходами. Мы можем проследить всю цепочку.

Мы подключаем читателей к нашим расследованиям, чтобы узнать, как другие уходят от налогов; мы ищем людей, имеющих цифровые записи полицейских атак. Мы набираем 27 тыс. читателей для анализа 400 тыс. записей о растратах членов парламента; мы оповещаем читателей о предписаниях, по которым мы не имеем права сообщать им некоторые вещи.

А знаете почему? Читателям нравится участвовать в таком деле. Им тоже хочется быть критиками, комментаторами и фотографами. Они любят нарушать запреты и рассказывать о том, что им известно, и ещё объединять усилия. У вас затаилось сомнение, что они иногда что-то придумывают? Я согласен. Давайте посмотрим на eBay о репутациях, рангах и идентификации.

Мы экспериментируем с открытыми данными и открытым API. Мы хотим провести эксперимент с распространением нашего контента среди разных аудиторий, предпочтительно с рекламными приложениями. Некоторые более радикальные идеи сработают, некоторые — нет. Но неудача эксперимента опаснее, чем поиск нового.

Такое открытое и коллективное будущее журналистики выглядит уже по-другому по сравнению с журналистикой, какую мы знали, — я попробовал использовать слово «мютюэлизированные» (‘mutualised’), чтобы описать определённый оттенок отношений между новой журналистикой, читателями, источниками и рекламодателями. Чем больше людей мы сможем вовлечь, тем более активными участниками они будут в будущем, а не наблюдателями или, того хуже, бывшими читателями. Это не теория. Это есть уже сейчас.

И, конечно, за что-то из этого мы будем взимать плату, как мы это делали раньше, но по большей части оно будет открытым. Мои коллеги из коммерческого раздела Guardian твёрдо верят, что наш «мютюэлизированный» подход открывает возможности для зарабатывания денег.

Я не стану критиковать тех, кто избрал другой путь. Я не могу проповедовать многообразие и выступать за одну модель журналистики или против поиска альтернативных путей финансирования.

Я всегда доказывал, что хорошо, когда разные организации ищут разные пути в будущее. И модели, которые возникают в последнее время, тоже очень отличаются.

Наш сетевой трафик за последний месяц в среднем достигал более 2 млн уникальных посетителей в день. Одна независимая компания, которая замеряла сетевую аудиторию Times's UK в течение сентября, обнаружила, что их сетевой трафик, не учитывающий приложения для iPad, упал на 98%, потому что пользователи отказались от платного доступа.

Более искушённые аналитики, чем я, подсчитали, что платный контент собирает глобальную аудиторию примерно в 54 тыс. пользователей в месяц, из которых 28 тыс. платят за цифровую версию (а остальные — это подписчики бумажной газеты).

Это вовсе не критика Times. Такой путь может быть вполне оправдан и зависит от того, как они видят свою перспективу. Финансовые модели для разных подходов пока ещё не рассматривались. Но приведённые выше сравнительные показатели означают совершенно иные идеи о масштабах, охвате, аудитории, амбициях… и о самой журналистике.

Это краткий экскурс на тему раскола четвёртой власти.

Подозреваю, что сегодня мы ни за что не создадим ВВС — дух времени против этого. Проблемы многообразия очень сложные. Перед угрозой распада нужно проявить величайшую мудрость, чтобы понять, как и когда вмешаться, чтобы содействовать переменам и в то же время суметь сохранить всё самое ценное и необходимое.

Что касается цифры, то я утопист и понимаю, что это выглядит как оскорбление. По словам одного из блогеров, социальная сеть — это не конец того, что было раньше, а начало того, что будет потом: более богатое и сложное общество. У меня иногда голова идёт кругом от возможностей новых технологий, которые должны позволить нам стать ещё более хорошими журналистами, иметь ещё больший охват аудитории, более сильное влияние, пользоваться невероятными информационными сетями, которых мир никогда не видел и не мог даже представить.

Как и в начале XIV века, наша привилегия как поколения — не только предвидеть будущее информации, но и предпринять первые шаги на пути обновления её структуры и способов распространения.

Выдающийся редактор CP Scott так писал о технологических достижениях своего времени, а это был 1921 год, когда Guardian отмечала своё 100-летие: «Какие изменения происходят в мире! Какой шанс для газет!»

Отредактированная версия лекции для ABC Sydney, Австралия, 19 ноября.

Перевод «Частного корреспондента». Печатается с разрешения Алана Русбриджера.

Источник: www.chaskor.ru/article/gardian_alan_rubridger_21230
Фонд Развития Информационной Политики , г. Москва (02 Декабря 2010 в 17:40:45)

Ольга Шамина пишет для Эксперта:
Электронные средства массовой информации будут и дальше бурно развиваться, более того, интернет-СМИ и блоги помогут построить в России гражданское общество. Но вряд ли это грозит исчезновением в ближайшее время журналов и газет, которым новые СМИ уступают по качеству материалов и уровню аналитики. Каждое средство массовой информации будет занимать свою отдельную нишу.

Гибель традиционных средств массовой информации из-за развития электронных СМИ, по мнению представителей российской журналистики, откладывается
Иллюстрация: Эксперт Online
Эти выводы сделали представители российских СМИ, ученые и преподаватели журналистики на прошедшей накануне конференции «Международная журналистика и интернет: вызов традициям или новое измерение?». В подготовке конференции участвовали совет при президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека, факультет журналистики МГУ, журнал министерства иностранных дел «Международная жизнь» и кафедра ЮНЕСКО Высшей школы экономики.

«Я не сторонник того, что газеты умирают, — заявил президент факультета журналистики МГУ и бывший декан факультета, занимавший этот пост более 40 лет, Ясен Засурский. — Газеты будут жить, но, может быть, немного в другом виде».

По мнению Засурского, развитие технологий создало для журналистов совершенно новую среду обитания — интернет. Эти изменения привели к тому, что структура и типы потребления массовой информации меняются — сейчас люди стремятся ее получать в более индивидуализированном виде. «Массовое общество сейчас фрагментировано, поэтому пресса массовая уступает место специализированной нишевой прессе», — добавил ученый. Это может стать для журналистов новым путем развития и совершенно новым каналом коммуникации. Более того, интернет оказывается крайне полезным для письменной журналистики — он становится главным инструментом, который заставляет людей читать.

В то же время профессор Засурский отметил, что часто процесс обработки и анализа информации отстает от скорости ее появления. Российские традиционные СМИ пока не справляются с оперативным освещением всей международной проблематики.

Секретарь Союза журналистов России, советник президента РФ и глава совета по содействию развитию институтов гражданского общества и права Михаил Федотов отметил, что традиционная печатная журналистика вряд ли погибнет из-за развития интернета. По его мнению, здесь главным является не типография или форма представления данных, а стандарты журналистики. Главным изменением, которое ждет печатные СМИ, будет процесс конвергенции различных средств массовой коммуникации, развитие которого мы видим уже сейчас.

Проблемой при этом становится монетизация электронных СМИ. Сотрудница факультета журналистики МГУ Анастасия Алексеева привела в пример эксперименты главы News Corporation Руперта Мердока в этой сфере. Так, после введения платного доступа к онлайн-материалам газеты The Times, так называемого pay wall, 99% читателей перестали обращаться к сайту издания. Правда, затем количество пользователей сайта начало медленно увеличиваться. Помимо этого Мердок также готовит специальную цифровую газету, разработанную для iPad, но пока ее успешность также вызывает сомнения.

Еще одной проблемой слияния различных каналов коммуникации становится видео, производство которого стоит достаточно дорого. Существует спрос аудитории на качественное и хорошее видео, но платить за этот контент пока большинство пользователей не согласно.

Финансовая составляющая является далеко не единственной проблемой современных электронных СМИ. Декан факультета международной журналистики Московского государственного университета международных отношений Ярослав Скворцов назвал две основные проблемы: исчезновение института собственных корреспондентов у многих мировых СМИ и дискриминацию некоторой информации. «Интернет создает впечатление легкости того, что мы можем найти все, что угодно, — пояснил он. — Если этого нет в интернете, то этого нет в принципе».

Главный редактор журнала «Международная жизнь», учрежденного министерством иностранных дел, Армен Оганесян заметил: «Интернет представляет собой вызов профессиональной журналистике из-за того, что он не подвержен цензуре». «Формирование нового мирового гражданского общества осуществится именно через интернет», — подчеркнул он.

Михаил Федотов добавил, что сейчас существует проблема определения границ между профессиональной и гражданской журналистикой в интернете, а также установление порога дозволенности в нем. Законодательство, по мнению Михаила Федотова, не может догнать по скорости развития технологии и решить эти проблемы.

Михаил Федотов напомнил, что пока блоггеров от журналистов отличают несколько требований, предъявляемых законом к последним. Например, журналист обязан проверять источники информации и ее достоверность, а блоггер это делать не обязан.

Существует четыре основных механизма регулирования рынка электронных СМИ, которые ведут к выработке неких правил игры: это правовое регулирование, конкуренция, программные средства и методы саморегулирования. Эти методы, дополняющие друг друга, по мнению Михаила Федотова, со временем приведут к выработке правил работы электронных СМИ и интернета.

Выводы в отношении печатной прессы, по мнению участников конференции, полностью применимы и к телевидению. «Меняется не само телевидение, меняется телезритель, который хочет большего выбора», — отметил Ясен Засурский.

Советник генерального директора ЮНЕСКО и вице-президент Евразийской академии телевидения и радо Генрих Юшкявичюс указывает, что телевидение теряет доверие во всем мире. За последние 12 лет индекс доверия к телевидению в США снизился на 20%. В России также медленно снижается популярность телевидения у населения. Согласно опросу, приведенному Юшкявичюсом, 19,6% респондентов считают, что по телевизору нечего смотреть, а 11% оттягивает интернет. 84% опрошенных раздражает реклама, а 59% недовольны излишней агрессией. Но это не означает смерти телевидения. «Интернет не погубит телевидение, но изменит его», — заметил Генрих Юшкявичюс.

Таким образом, по мнению участников конференции, коллапс, который долгое время предсказывали для печатных СМИ и телевидения, пока отменяется. Но в то же время как традиционные СМИ, так и интернет-сообщество ждут в ближайшее время изменения.

Интернет развился так стремительно, по мнению Генрих Юшкявичюса, потому что «долгое время правительства не понимали, что происходит, а когда поняли, было слишком поздно».
Источник: www.expert.ru/2010/12/2/ot-konkurentsii-k-sotrudnichestvu/
Фонд Развития Информационной Политики , г. Москва (08 Декабря 2010 в 21:14:24)

РИА Новости, Андрей Лубенский. Блоги и социальные сети сегодня оказывают большее влияние на формирование общественного мнения, чем традиционные СМИ, считает генеральный секретарь Международной конфедерации журналистских союзов Ашот Джазоян.
"Реально уже формируется новое общественное мнение и его формируют блоги и социальные сети и, мне кажется, с этим надо считаться", - сказал Джазоян, выступая в среду на Форуме европейских и азиатских медиа в Киеве.
По его словам, блоги и социальные сети сейчас во многих случаях пользуются большим доверием у общества, нежели традиционные СМИ. В качестве примера он привел недавний скандал с милицейской операцией "Живой щит".
Джазоян отметил, что скандал начался с записи в блоге, откуда эта информация попала на радио и дальше в другие СМИ. По мнению Джазаяна, и в целом ряде других случаев, блоги оказываются более оперативными и близкими к жизни простых людей, чем традиционные СМИ.
"Сегодня блоги и социальные сети занимают большую часть медиапространства и обладают большим политическим влиянием, чем некоторые газеты. Сейчас нормой стало, что события сначала попадают в блоги и лишь поток оказываются в центре внимания традиционных СМИ. В этих условиях, наверное, самый глупый путь - возмущаться непрофессионализмом блогеров и говорить о том, что они не журналисты. Это плохой путь. Надо понять, что эта проблема, над которой нам надо будет всем вместе подумать", - подчеркнул Джазоян.
Он также отметил, что Интернет стал "величайшим инструментом демократии, поскольку смог обеспечить доступ к любой информации и к самым разным точкам зрения".

По мнению эксперта, печатные СМИ во многом сами виноваты в том, что их постепенно вытесняют сетевые медиа.
Одним из факторов падения доверия к печатному слову Джазоян считает общее разочарование людей в политике, а также то, что журналисты чаще защищают друг друга, чем простых людей.
"Граждане перестали видеть в нас защитников", - заявил Джазоян.
Впрочем, по его словам, и положение журналистов теперь незавидное. По его словам, СМИ поглотили крупные корпорации и журналисты сегодня "абсолютно бесправны". Кроме того, журналисты постсоветских стран таки не выработали действенных методов защиты свободы слова и даже не создали системы страхования профессиональных рисков, отметил эксперт.
Источник: www.rian.ru/media/20101208/306153508.html
Фонд Развития Информационной Политики , г. Москва (20 Декабря 2010 в 09:32:07)

Первый искусственный интеллект возник в технологической среде из живых людей. Это вирусный редактор интернета. Сегодня он сам создаёт новую общественную реальность, формируя альтернативную партизанскую журналистику и порождая новый общественный договор. Это коллективное существо — полная противоположность толпы и враг государства.

1. Физиология вирусного редактора

1.1. Вирусный редактор — распределённое существо интернета, искусственный интеллект, решающими чипами которого являются люди — юзеры.
1.2. Случайно натыкаясь на интересное, случайный юзер пропускает информацию через личный фильтр интересности, осуществляет свою микроредактуру и публикует своё сообщение. Без ограничений.
1.2.1. Главная цель юзера — добиться отклика. Частное желание отклика есть мотив всей системы. Атомарно слабый, на больших массивах этот мотив создаёт сильные воздействия и питает всю работу вирусного редактора.
1.2.1.1. Вот почему это работает, работает без денег и без управляющего центра, работает лучше, чем за деньги или по приказу.
1.2.2. Если у юзера получается быть интересным, он инфицирует интересом тех, кто контактирует с ним. При достаточном количестве заражённых начинается эпидемия интереса к конкретной теме. Поэтому я называю этот феномен вирусным редактором.
1.3. Вирусный редактор обеспечивает не только передачу, но и кристаллизацию смысла, наиболее важного для всей общности заражённых, а также выбор наилучших формулировок.
1.4. Эпидемия микроредактур прямо и непосредственно (без посредников, без медиа) рождает социальную значимость в масштабе сообществ или всего общества.

2. Нейрофизиология вирусного редактора

2.1. Вирусный редактор подобен нейронной сети.
2.2. Каждый узел-юзер может дать нулевую или ненулевую реакцию на обнаруженное сообщение. Ненулевая реакция может быть выражена (упрощённо) пятью состояниями: ответный комментарий, перепост, перепост с комментарием, пересказ со ссылкой и добавлением, пересказ со ссылкой и сокращением.
2.3. В мозге человека (грубо) 100 млрд нейронов, каждый из которых может иметь 15—20 степеней свободы и до 10 тыс. связей с другими нейронами. Количество возможных конфигураций системы для простоты можно назвать бесконечностью, оно намного больше количества элементарных частиц во Вселенной.
2.4. В русском вирусном редакторе (грубо) 30 млн юзеров, каждый из которых может иметь пять состояний и связь с любым другим юзером. Количество возможных конфигураций намного меньше «бесконечности» из п. 2.3, но всё равно намного больше количества частиц во Вселенной.
2.4.1. Из пяти состояний юзера два являются нечёткими: пересказ с добавлением, пересказ с сокращением (неизвестно, что именно будет сокращено или добавлено). Это выводит вариативность системы за пределы счётности.
2.5. Реагируя на раздражители, мозг человека формирует разные по численности ансамбли нейронов для выработки мыслей. Таково же поведение вирусного редактора, стихийно собирающего ансамбли «нейронов» по важным для общества поводам.
2.6. Кардинальное отличие вирусного редактора от мозга — вирусный редактор способен фиксировать собственные исторические состояния, которые составляют особую, архивную память вирусного редактора, доступную в любом моменте из любого момента.

3. Вирусный редактор улучшает человека

3.1. Поведение человека в вирусном редакторе прямо противоположно поведению человека в толпе.



Одним из медийных итогов первого десятилетия XXI века можно считать возрождение русского «толстого» журнала, но не на бумаге, а в интернете. Первыми примерами таких изданий стали проекты Peremeny.ru, OpenSpace.ru и Snob.ru — журналы как бы нового типа, но во многом со старой моделью, обкатанной в России ещё два века назад.
Новое — это хорошо забытое старое
3.1.1.Толпа высвобождает в человеке стадный инстинкт, устраняя из особи личность. В вирусном редакторе, наоборот, юзер хочет отклика именно на свою индивидуальность — на свою оценку, своё мнение.

3.2. Пропуская сообщение через свою редактуру, человек судит перед лицом воображаемой общественности. Участник вирусного редактора неизбежно культивирует свою индивидуальность, но в её общественно одобряемых формах.

3.3. Вирусный редактор — новая форма позитивной социализации личности.
3.4. В маргинальных случаях юзеры могут добывать отклик извращениями. Но в статистическом массиве большинство стремится соответствовать критериям, одобренным большинством.
3.5. Это не значит, что каждый человек в вирусном редакторе хорош. Это значит, что статистический человек в вирусном редакторе лучше.
3.6. Исходное качество человеческого материала всё равно влияет на конечное качество вирусной редактуры.

4. Вирусный редактор улучшает сам себя

4.1. Для участия в вирусной редактуре юзеры должны уметь совершить целый ряд непростых интеллектуальных операций. Они должны уметь: а) прочитать, б) понять, в) оценить, г) написать, д) вложить частичку своего desire (хотя бы в факт перепоста).
4.1.2. Тем самым вирусный редактор уже на входе в систему «проверяет» личные допуски участника. Человек с недостаточными качествами не присоединится к вирусной редактуре.
4.2. Присоединившись к вирусной редактуре, статистический человек включает режим социальности, судит по социально одобренным критерием (см. тезис 3), не только улучшаясь сам, но и тем самым улучшая общее качество вирусной редактуры.
4.3. Вирусный редактор есть чистая свобода личных реакций. Иначе он не включится. Инспирированные, заказные, проплаченные реакции возможны, но в статистическом массиве они разоблачаются и уничтожаются неизбежно превосходящим числом свободных реакций.
4.3.1. Поэтому вбросы в вирусном редакторе затухают или шумно разоблачаются. Вирусный редактор имеет встроенный механизм самоочистки.
4.3.2. Чем больше маркетинговых и политических инспираций, тем агрессивнее иммунитет вирусного редактора к ним.
4.4. Случайные или сильно отклоняющиеся суждения в вирусном редакторе нивелируются массивом магистральных суждений. Если не нивелируются, то они — неслучайные.
4.5. Практическое следствие тезисов 3 и 4 таково: вирусный редактор неизбежно работает на повышение морального и интеллектуального качества публичных тем в интернете.

5. Вирусный редактор убивает репортёра

5.1. Блогер распределён по поверхности планеты. При этом концентрация блогеров наблюдается именно там, где общественно значимые события чаще всего происходят и активнее всего потребляются.
5.1.1. Вирусный редактор имеет своих собкоров везде, где может что-то случиться.
5.2. Любое частное или общественное событие может быть описано блогером, попасть в фокус внимания вирусного редактора и разогнано до уровня социальной значимости.
5.3. Собкоры вирусного редактора не только везде, они ещё и сразу. Важное событие описывается блогером раньше, чем репортёр успевает выехать на место, потому что блогер уже на месте.
5.4. В результате даже сами СМИ всё чаще используют свидетельства блогеров, а не репортажи журналистов. Журналистика лишена монополии на новости. Профессия репортёра обречена.

6. Партизанская журналистика вирусного редактора

6.1. Вирусный редактор способен организовать коллективную гражданскую экспертизу любого качества по любой теме.
6.1.1. Некоторые блогеры обладают гражданской сознательностью. Нередко они же обладают большим трафиком. Такой блогер поднимает социально значимую тему, анализируя те её аспекты, в которых компетентен.
6.1.2. Если тема важная, вирусный редактор созывает на обсуждение заинтересованных юзеров, в том числе сведущих. Вирусный редактор обладает любыми знаниями, как по охвату, так и по глубине. Он располагает очевидцами и экспертами любой компетенции.
6.1.3. Участники обсуждения рассматривают предмет со всех сторон, высказывают все возможные суждения, в том числе дельные.
6.1.4. Даже те, кто создаёт в коллективном обсуждении лишь шум (а таких всегда подавляющее большинство), даже они полезны вирусному редактору, потому что поддерживают темп тематической инфекции.
6.1.5. Наиболее ценные свидетельства и суждения возгоняются частотностью, облекаются в наиболее яркие формулировки и мгновенно распространяются самими участниками экспертизы. Так рождается партизанская (или гражданская) журналистика.
6.2. Экспертиза с таким качеством и количеством привлечённых экспертов, очевидцев и прочих добровольцев невозможна в традиционных СМИ.
6.3. В результате журналистика лишена монополии на аналитику и мнения. Тысяча журналистов проигрывает миллиону блогеров.

7. Вирусный редактор — поставщик бесплатного контента

7.1. Вирусный редактор опирается на физическую и тематическую вездесущность блогеров, которых очень много, поэтому они случайно, но обязательно разрабатывают в том числе и значимые темы.



Несколько месяцев назад трое исследователей из Германии написали «Манифест медленных медиа», который широко обсуждался в западных СМИ. На днях его текст перепечатал даже знаменитый журнал Wired. До нас манифест так и не дошёл. «Часкор», однако, очень заинтересовался новой концепцией, в которой с поразительной точностью узнал себя. Так могли бы мы описать сами себя, если бы нас не опередили.
Медленные медиа
7.2. Вирусный редактор добывает, отбирает и распространяет значимое бесплатно.

7.2.1. Вирусный редактор располагает огромным количеством человеко-часов. Ради признания и самовыражения миллионы блогеров ведут постоянный поиск значимых тем, событий, суждений, формулировок.

7.2.2. Поэтому вирусный редактор способен обнаружить всё. Значимое, если оно значимо, возгоняется и попадает в фокус общественного внимания.
7.3. То, что журналистика делает специально, вирусный редактор делает случайно, но обязательно и неизбежно.
7.4. Вирусный редактор не может не увидеть важную тему. Если тема не захвачена вирусным редактором, то она или не имеет социальной значимости, или ещё не обнаружена собкорами вирусного редактора.
7.4.1. Темы, не захваченные вирусным редактором или не преодолевшие эпидемический порог распространения значимости, составляют шум интернета. Шума всегда больше, но благодаря механизмам возгонки значимости вирусный редактор умеет отсевать шум.
7.5. Благодаря вирусному редактору юзер не может не узнать общественно важную информацию. Она его найдёт так или иначе.
7.5.1. Благодаря вирусному редактору юзер не может не найти интересующую его информацию. Она обязательно есть в архивной памяти вирусного редактора. И чем дальше, тем более обязательно.
7.5.2. Как результат: социально значимая информации в интернете растёт сама. Её больше не надо добывать или покупать, как в эпоху монопольной журналистики.
7.5.3. В будущем за контент будет платить не тот, кто хочет его получать, а тот, кто хочет его распространять.
7.6. Вирусный редактор — одна из причин бесплатности контента для потребителя. (Другая причина — растущая активность поставщиков информации.)
7.6.1. Попытки СМИ продавать контент в интернете по платной подписке — бесперспективны.

8. Вирусный редактор не имеет воли

8.1. Свобода частных реакций является одним из жизненных источников вирусного редактора. Вирусный редактор — всего лишь обязательный побочный эффект вирусного распространения информации по сети фильтров, изменяющих её. Вирусный редактор не имеет цели.
8.2. Воли участников вирусного редактора не суммируются в общую волю. Вирусный редактор не имеет воли. Единственная его «воля» — быть. Она направлена на собственное существование и ни на что больше.
8.3. Вирусный редактор не имеет принципов согласования. Вирусный редактор не имеет запретов. Вирусный редактор не имеет центра.
8.4. Вирусный редактор не имеет локализации. Вирусный редактор не принадлежит никому.

9. Вирусный редактор реактивен

9.1. Не имея воли, не имея центра, вирусный редактор не обладает идентичностью.
9.1.2. Поэтому реакции вирусного редактора вегетативны. Вирусный редактор реагирует только на произошедшее.
9.2. Вирусный редактор реактивен, а человеческий редактор — проактивен.

10. Вирусный редактор не видит будущего

10.1. Если событие ещё не произошло, то вирусному редактору не на что реагировать. Вирусный редактор невозможен для непроизошедшего. У него не может быть установки прогнозировать события ради сообщения о них, ведь у него нет воли. Вирусный редактор мёртв относительно будущего.

11. Вирусный редактор отнял у СМИ всё, кроме навигации в будущем и панорамной повестки

11.1. Вирусный редактор уничтожил монополию СМИ на производство новостей, аналитики, мнений, а также на массовое и оперативное распространение информации. Вирусный редактор отнял у СМИ монополию на выработку ориентиров, научившись вырабатывать общественную значимость не хуже, а порой и лучше профессиональных редакций.
11.2. У СМИ остались только две функции, которые вирусный редактор перебить не сможет. Это навигация в будущем и сжатие картины мира в панорамную повестку дня.
11.3. Навигация в будущем — компетенция личности, но не вирусного редактора.
11.3.1. Будущее требует воли, оно неразличимо для вирусного редактора, но может быть доступно редактору человеческому.
11.3.2. Уступив вирусному редактору прошлое и настоящее, журналистика может сохраниться в тематике будущего, используя своё преимущество — наличие воли у редактора-человека.
11.3.3. Выработка ориентиров по картам будущего является наилучшей социальной навигацией, потому что в условиях сжатия времени журналистская навигация в прошлом уже никому не нужна.
11.4. Панорамная повестка — тоже исключительная компетенция редактора СМИ, но не вирусного редактора.
11.4.1. Вирусный редактор добывает главное, интересное, значимое, но он не способен дать в свёрнутом виде всю картину актуальности. Чтобы увидеть картину мира в блогосфере, надо прочитать всю блогосферу. В СМИ для этого достаточно пролистать журнал или газету, просмотреть вполглаза выпуск новостей.
11.4.2. СМИ сжимают большую картину мира в компактную кругозорную повестку путём применения простого композиционного шаблона: «Политика/Экономика/Культура/Общество/Происшествия/Спорт». Редактор СМИ наполняет каждый раздел, даже если события там не первосортные. Обязательство наполнить каждый раздел шаблона — одно из последних уникальных качеств медиа.
11.5. Профессиональное сжатие картины мира в панорамную повестку и навигация в будущем — вот две последние несгораемые функции СМИ, над которыми предстоит работать инвесторам, издателям, редакторам.

12. Вирусный редактор является новой формой общественного договора

12.1. Отбор и перепечатка сообщений есть форма голосования за значимость этих сообщений. (С возможностью самостоятельной доработки бюллетеня прямо в кабинке для голосования.) Перепост является самым простым и доступным способом гражданской активности.
12.2. Явка в вирусном редакторе случайна, но репрезентативна на 100%. Тематические эпидемии вирусного редактора одновременно являются референдумами — моментальными формами прямой демократии.
12.3. Мнение большинства в вирусном редакторе необязательно к исполнению, но создаёт такие величины социальной гравитации, которые могут влиять на реальность.
12.4. Вирусный редактор есть механизм виртуального общественного договора — самоскладывающегося консенсуса масс по поводу ключевых вопросов общественного бытия.
12.4.1. Вирусный редактор не занимается политикой. Он занимается всем, чем угодно, включая оголтелую ерунду. Но наибольшую значимость в вирусном редакторе приобретают наиболее значимые темы, которые так или иначе касаются вопросов общественного бытия.
12.5. Если власть отгорожена от мнений, то вирусный редактор, будучи средой свободных (а стало быть, вытесненных) реакций, представляет для власти серьёзную угрозу.
12.5.1. При отсутствии реальной политической дискуссии вирусный редактор получает стимул для радикализации свободы суждений. В этих условиях вирусный редактор статистически неизбежно становится в оппозицию к власти (даже с учётом заметного участия в вирусном редакторе охранителей — инициативных или наёмных).
12.5.2. Не имея воли, центра, цели, локализации, вирусный редактор неуправляем.
12.5.3. У власти есть только два способа остановить вирусный редактор: а) ввести тотальную паспортизацию IP с последующим тотальным контролем авторства и б) выдернуть штепсель везде и одновременно.
12.6. Длительное сосуществование вирусного редактора и недемократической власти на одном человеческом материале невозможно. Свободная возгонка значимости вирусным редактором рано или поздно отбирает людей у государства, если государство не создаёт людям достаточной свободы выражения. При вовлечении порогового количества юзеров вирусный редактор неизбежно разрушает недемократическую власть, претендующую на этих юзеров.
12.6.1. Это не значит, что вирусный редактор может построить что-то взамен.
Источник: www.chaskor.ru/article/sushchestvo_interneta_21588
Александр Яхонтов, Пензенская область (22 Декабря 2010 в 02:43:35)

Андрей Мирошниченко

2010-й – год расцвета партизанской журналистики

Уникальный баланс свобод и несвобод в России породил альтернативное медиапространство

Из-за слабости регулярных институтов жизнь людей все больше переходит на партизанский уклад. Эта общая тенденция затронула и медиасферу. Официальные СМИ, видимо, не удовлетворяют потребностей общества в самосознании.

Неутоленный спрос родил самодеятельную, партизанскую журналистику, благо интернет предоставил для этого технические возможности. Причем влияние партизанской журналистики на жизнь общества уже сопоставимо с влиянием титульных СМИ, исключая разве что телевидение, да и то лишь потому, что телевизионный трафик собирает массы людей, не охваченных интернетом.

Профессиональный рост – от репортажа к расследованию
Предвестники были в прошлом году. История с майором Дымовским и крушение «Невского экспресса» были отработаны именно блогосферой. Во время мартовских терактов в московских метро блогосфера и Твиттер тоже сработали как информационное агентство. Ведь в телевизорах сообщения появились лишь спустя несколько часов. Тогда же медиапартизаны освоили и новую для себя репортерскую специальность. Фотографии Олега Кашина, оказавшегося рядом, обошли весь мир. И хотя он профессиональный журналист, но не фотограф же. В этом случае он выступил именно как фотокор блогосферы.

Фото- и видеорепортажная специализация альтернативной журналистики оттачивалась и дальше – во время летних пожаров и потом, уже осенью, когда блогерские кадры с тремя желтыми «Калинами» обнаружили техподдержку путинского автопробега. Но репортаж и фоторепортаж – это полевая журналистика. Неудивительно, что блогеры, присутствующие всегда и везде, передают новости первыми. Так же немудрено обогнать наши классические СМИ, которые просто не могут передавать некоторые сообщения. Конечно, три «Калины» не могли появиться в программе «Время».
Источник: www.openspace.ru/media/net/details/19440
Эксперты для гражданского общества , г. Москва (26 Декабря 2010 в 03:27:22)

Гибель печати как освобождение текста

www.gogol.tv/video/56
Эксперты для гражданского общества , г. Москва (24 Января 2011 в 13:31:01)

Уральский блогер дал повод для масштабной федеральной дискуссии. Задумка простая, а вывод о тотальном федеральном контроле

24.01.2011 10:33

Эксперимент, устроенный екатеринбургским школьником Виталием Никишиным, который четвертую неделю пытается прожить на официальную минимальную потребительскую корзину, - хороший повод для серьезной общественной дискуссии. Такую оценку действиям уральца дала уполномоченный по правам человека в Свердловской области Татьяна Мерзлякова. В беседе с корреспондентом «URA.Ru» она выразила одобрение такому началу дискуссии, устроить которую требовалось давно, а еще лучше – провести ее на федеральном уровне.

«В настоящее время регионы бесправны в формировании прожиточного минимума, - объяснила Мерзлякова. – Есть прожиточный минимум, состоящий из трех блоков: набора продовольственных товаров, набора непродовольственного и набора услуг. Все они утверждаются федеральным законодателем, а расчет цен делает Росстат – структура также федеральная, рассчитывающая среднюю цену по каждой позиции. На уровне региона, где утверждается окончательная цена, ничего сделать невозможно – можно только одобрить представленные расчеты».

Омбудсмен напомнила, что еще 15 лет назад ситуация была совершенно иной. «Был момент, когда регионы получали право самостоятельно определять состав и размер потребительской корзины, прожиточного минимума. Я была депутатом думы того созыва, когда мы принимали соответствующее законодательство, и инициировала бурную общественную дискуссию по этой корзине, отстаивала включение в ее состав годовой подписки хотя бы на одно печатное издание. К этому спору в тот момент подключилась общественность, для многих людей доступ к информации был важнее колбасы, и мы смогли добиться изменения состава потребительской корзины. А сейчас я даже не знаю, включил ли федеральный законодатель в состав потребкорзины подписку на газеты или оплату услуг доступа в Интернет», - говорит Мерзлякова.

«Эксперимент, который ставит школьник как повод для начала широкой общественной дискуссии, я, конечно, одобряю. Тем более у нас есть опыт самостоятельного формирования потребкорзины на региональном уровне», - призналась уполномоченный. Она также пожелала Виталию Никишину завершить его исследование без урона для здоровья: «Если посмотреть на состав потребительского набора прожиточного минимума – то там, в основном, тяжелые углеводы».

Напомним, с 1 января Виталий Никишин фиксирует в своем блоге ход эксперимента, цель которого выяснить, как жить на минимальный набор продовольственных товаров, утвержденный региональными законодателями в конце прошлого года. В настоящий момент размер этого набора оценен в 2 тыс. 632 рубля. С этой темой Никишин стал героем не только блогосферы, но и традиционных СМИ: об эксперименте школьника рассказали все основные федеральные телеканалы, и не по одному разу.
Источник: www.ura.ru/content/svrd/24-01-2011/news/1052124222.html
Родион Сергеевич Совдагаров, г. Москва (24 Января 2011 в 14:24:40)

А я с Матиасом Мюллером фон Блуменкроном очень даже согласный!

Блог куда как хуже "традиционного СМИ" сразу по нескольким причинам:

- Блоггер вынужден выступать сам от себя, доказывая свою компетентность в обсуждаемом вопросе и поясняя свои мотивы при его обсуждении. Журналист "традиционного СМИ" может спрятать свою некомпетентность и продажность под маркой "авторитетного издания", раздувая значимость своего мнения за счет умелого маркетинга, раздувающего тиражи. Если врут сразу двадцати миллионам - это уже не ложь, а авторитетная точка зрения.

- Блоггеры плохо управляемы. Их много и берут они колличеством, всех дудеть в одну дуду (хвалебную, ругательную, политкорректную и т.п.) не заставишь. А журналистов - запросто. Вытраиваем полосу препятствий перед доступом к эфиру или станку и мыслящие неправильно или сходят с дистанции, или перевоспитываются в процессе забега.

- Поскольку блоггеров трудно собирать в кучи, торговать ими (ой, простите, привлекать инвестиции), крайне неудобно. Если блоггер даже хочет продаться, он может это сделать лично, ему посредники в лице Матиасов Мюллеров фон Блуменкронов нафиг не нужны. То ли дело с традиционным журналистом - пкаешь их в пучок, продаешь по сходной цене, отрезаешь себе доляшку малую (процентов эдак 80), и обеспечиваешь свободу слова.

В общем, беда с этими блоггерами. Как гововориться "собрать бы блоги все да сжечь"...
Фонд Развития Информационной Политики , г. Москва (06 Февраля 2011 в 19:00:48)

Марина Литвинович · 03/02/2011

«Человек лайкающий»

Монополия СМИ на фильтрацию информации и формирование своей повестки дня повержена, констатирует МАРИНА ЛИТВИНОВИЧ

За последние пару лет почти не было случая, чтобы президент Медведев публично реагировал на какие-либо публикации в СМИ, будь они написаны известными журналистами, или главными редакторами, или известными экспертами. Зато легко можно назвать около десятка записей в блогах самых обычных людей, на которые президент оперативно реагировал, высказывал свою позицию, брал под контроль, требовал разобраться и даже инициировал изменение законодательства. Самое простое объяснение — что Медведев читает блоги, а не газеты — будет неверным. Дело не в привычках Медведева и его пресс-службы, а в том, что за последние два года медиасреда и общественное пространство в России изменились кардинальным образом.

В этой статье я бы хотела поговорить об изменениях, которые произошли в медиасреде благодаря появлению и развитию социальных сетей и блогов.

Медиасреда

Традиционная схема работы медиа, которую иногда еще называют «телецентризмом», предполагала две важные особенности.

1. Медиа работают по схеме «вещатель — потребитель». Причем право на вещание является монопольным, поскольку производство и распространение информации закреплено за определенным кругом СМИ. Держателем лицензий и разрешений на вещание является Министерство по делам печати (как бы оно ни называлось в разные периоды своей деятельности). Именно это министерство определяет, фиксирует и контролирует, кто достоин быть вещателем, а кто нет, какую аудиторию потребителей позволено «покрывать» и как часто. Регистрируя или отказывая в регистрации тому или иному СМИ, именно министерство фактически ставит «фильтр» на тот тип контента, который потенциально может дойти до потребителя.

В этой схеме идеальным потребителем является тип «человека диванного», управляющего пультом телевизора лежа на диване и тратящего на это не менее восьми часов в день. Схема дошла до совершенства, когда само перескакивание с канала на канал, бесконечное щелкание пультом в поисках чего-то бесконечно интересного, которого чаще всего нет, стало важнее потребления контента как такового. Потребитель стал потреблять уже только некоторый информационный шум, от которого есть ощущение насыщености, но полностью отсутствует содержание.

2. Медиа, выступая посредниками между существующей реальностью и потребителями информации, традиционно выполняли функцию по фильтрации контента. Исходя или из своих политических или идеологических предпочтений, или из предпочтений спонсора (учредителя), или ориентируясь на представления о потребностях и вкусах собственной аудитории, СМИ всегда выбирали и отбирали только ту информацию, которая подходила под понимание «редакционной политики». У каждого СМИ всегда существовала своя «повестка дня», которая и определяла выходящий контент. СМИ всегда были в силах как не заметить событие, так и выдумать, сконструировать его. В книге «Общественное мнение», вышедшей первым изданием еще в 1922 году, Уолтер Липпман позднее приводил пример, ставший классической иллюстрацией такой ситуации в медиа: маленький мальчик спрашивает у своего отца: «Папа, если в лесу упало дерево, но с телевидения никого не было, чтобы заснять это, упало ли дерево на самом деле?»

Что произошло сейчас?

Благодаря возникновению сетей, где происходит постоянный и неконтролируемый обмен информацией и ее распространение, роль медиа в фильтрации информации стала малозначимой. Благодаря интернету стало возможно при желании найти любую информацию. Правда, с развитием социальных сетей сразу же возник новый фильтр в виде мнений и рекомендаций «друзей» — круга лиц, которых читает, «френдит» и «фолловит» пользователь интернета. Но этот фильтр — добровольный, легко модифицируемый (в сторону расширения или сужения, в сторону той или иной идеологической привязанности или культурных предпочтений). Однако важно зафиксировать главную потерю: монополия СМИ на фильтрацию информации и формирование своей повестки дня повержена.

Разрушена и другая монополия. Теперь в роли вещателя выступает неограниченно большое число людей, которым для вещания не требуется ни разрешения, ни лицензии, ни контроля со стороны Министерства печати. Число новых вещателей в интернете, аудитория которых превышает тиражи (зачастую липовые) многих СМИ, столь велико, что вряд ли поддается точной оценке. Министерство печати может кусать локти или закрываться: способов фильтрации и контроля вещателей (кроме сугубо уголовных методов контроля с помощью МВД и прокуратуры, да и то не во всех случаях) у них не осталось.

На смену схеме «вещатель — потребитель» пришла совершенно иная схема жизни медиасреды. Каждый пользователь сети теперь, как многорукий и многоглазый древнеиндийский бог Шива, может являться и производителем информации, и ее распространителем и интерпретатором, а также получателем. Эти роли постоянно сменяют друг друга. Рассмотрим, например, блогера, который, получив или разузнав какую-то информацию, пишет о ней в своем блоге, то есть распространяет, интерпретирует ее, дополняет, ставит акценты. Его читатели, выступая в роли получателей информации, могут включаться в процесс комментирования, интерпретирования, дополнения или уточнения информации, а также в процесс ее дальнейшего распространения с помощью перепоста или ссылки. Или возьмем пользователя социальной сети, который с помощью нажатия кнопки Like («Мне нравится») таким образом, даже неосознанно для себя, становится распространителем информации для круга своих друзей. «Человек лайкающий» (от слова like) и «человек перепоста» — главные герои новой медиаэпохи, где массовые нажатия кнопок и копирование информации способны выводить информацию «на первые полосы газет», как говорили раньше, а теперь говорят «в топ» — то есть в фокус общественного интереса.

Россияне теперь разделились на потребителей и производителей контента и информации. Потребители сгрудились вокруг ТВ, остающегося главным вещателем старой медийной эпохи, а производители засели в интернете, сосредоточившись в блогах, микроблогах и социальных сетях.

В медиасреде произошли и другие важные изменения. Поток доступной информации стал постоянным и круглосуточным: и днем и ночью, 7 дней в неделю, каждый день в году. Традиционные СМИ жили и живут совершенно в другом режиме, в зависимости от графика выхода дозируя поступающую информацию. Позднесоветский феномен ежедневного ритуального просмотра программы «Время» в 21:00 канул в прошлое. Многие региональные издания с графиком выхода 2—3 раза в неделю, не поспевая за событиями, стали активно развивать свои сайты, превращая их в СМИ с эксклюзивным контентом.

Социальные сети и сервисы породили и новые форматы и жанры информации: например, твиттер-репортаж или видеообращение на YouTube. Ярким и заметным основоположником жанра твиттер-репортажа можно назвать Илью Варламова @varlamov в Твиттере, который недавно привлек общественное внимание своим эксклюзивным тви-репортажем с Манежной площади, где произошли беспорядки 11 декабря 2010 года. Варламов вел прямой репортаж: писал в своем твиттере, что происходит на площади, и фотографировал, сразу же выкладывая эти фото. Каждый по твиттеру Варламова мог следить за событиями, узнавая о них в ту же минуту, что они происходили. Многие СМИ цитировали его твиты. Раньше подобные репортажи в России практиковало «старое "НТВ"», но Варламову не потребовалось на свое «вещание» ни лицензии, ни разрешения, ни денег, ни редакции, ни специальной машины со спутниковой тарелкой. Ничего, кроме его нахождения в нужное время в нужном месте, а также наличия интернета и Твиттера.

Твиттер вообще все больше показывает свою силу и влияние. В день теракта в Домодедово ведущие телеканала «Вести-24» зачитывали в прямом эфире твиты людей, ставших свидетелями взрыва и его последствий. Пару дней назад CNN зачитывал твиты из Египта. Твиттер становится оперативнее и богаче любого информационного агентства, и многие СМИ уже научились мониторить Твиттер наряду с агентствами. И не зря сразу после теракта в интернете появилась шутка про то, что Медведев узнал о теракте из Твиттера. Думаю, что это не вполне шутка: пока ФСБ через сложную систему коммуникаций доложила президенту о теракте, прошло наверняка больше 5 минут. Взрыв прогремел в 16:32, а первый пост в ЖЖ о теракте был уже в 16:37, а первый твит — еще через пару минут. Быстрее, чем ФСБ.

Кстати, есть совсем свежие социологические данные об использовании интернета с мобильных устройств в России (а именно эти устройства позволяют выдавать информацию в режиме онлайн в Твиттер, блоги и социальные сети). Согласно данным опроса Фонда «Общественное мнение», проведенного в ноябре — декабре 2010 года, количество россиян, которые каждый день пользуются интернетом через мобильное устройство, составляет 10,5 млн человек. Тех, кто выходит в интернет с мобильного хотя бы раз в неделю — 16,8 млн человек, хотя бы раз в месяц — 21,8 млн человек. Эта аудитория растет быстрыми темпами и будет продолжать расти.

Новой медиасреде свойственно и появление новых способов получения информации: если раньше основной «упаковкой» информации был выпуск новостей на ТВ или радио или печатная газета со стройной логикой полос, то теперь люди всё чаще читают то, что подобрали себе сами — ленты друзей, или формируют собственные подписки по RSS. Если в бумажной газете редактору принципиально, на какой полосе поставить текст и какой текст поставить рядом, а редактору новостного выпуска радио или ТВ важно поставить новости в некоей очередности, то потребителю информации это теперь не важно: он все равно получит информацию только ту и так, как захотел он, а не задумал редактор. Газетное понятие «первая полоса» теряет смысл.

Важным аспектом изменения медиасреды является появление такого явления, как «право первой интерпретации». Происходит это следующим образом. Например, мы имеем некоторую новость или информацию. Если она интересна, она попадает в блоги и социальные сети, где начинается ее активное обсуждение. Блогеры выделяют в этой информации нечто главное (на их взгляд), дают интерпретации этой новости, дополняют и уточняют ее. В результате за очень короткий срок у новости может возникнуть преобладающая и самая распространенная интерпретация и оценка, которая потом переходит в СМИ: сначала в интернет-СМИ, а затем в остальные.

Также блогеры в силах настолько серьезно модифицировать новость, что в итоге она превращается совсем в другую. Я люблю приводить пример такой модификации, который очень показателен. Во время недавней переписи населения пресс-служба премьер-министра распространила фотографию, на которой в домашней обстановке запечатлены Владимир Путин и Людмила Путина, отвечающие на вопросы девушки-переписчика. Смысл распространения этой фотографии был, очевидно, в том, чтобы дать позитивный пример россиянам и сподвигнуть их поучаствовать в переписи. Попав в блоги и сети, эта фотография не только вызвала вал насмешек и фотожаб (там было над чем), но благодаря одному внимательному блогеру, имя которого уже невозможно точно установить, все обратили внимание на то, что у Владимира Путина нет обручального кольца. «А ведь раньше было!» — писали блогеры и тут же предъявляли прошлые фотографии Путина. Тема отсутствия обручального кольца у Владимира Путина очень быстро затмила тему участия премьера в переписи населения и привлекла большое внимание блогеров. Так из одной темы родилась совершенно другая. Так документальное подтверждение участия премьер-министра Путина в переписи населения превратилось в документальное подтверждение отсутствия у него обручального кольца. С соответствующими далеко идущими выводами.

Блогеры благодаря своему массовому влиянию способны навязывать свою повестку дня и менять ее. Можно привести в пример массу историй, когда информация, появившаяся в блоге никому не известного человека, за несколько часов становилась темой блогосферы, еще через несколько часов — темой интернет-СМИ, а через день-два выходила в печатные СМИ и ТВ. И еще через некоторое время вызывала реакцию властей, в том числе президента Медведева. Вспомните историю, получившую название «Поспите на стуле». Блогер Ян Гусак (yanissimo) из Волгограда описал в ЖЖ историю, как он привез своего ребенка на лечение в московскую Филатовскую больницу, где его жене пришлось в течение двух недель спать на стуле рядом с кроватью ребенка. Блогер обратился к Медведеву с предложением ему самому «попробовать поспать на стуле». Изначально у блогера yanissimo было немного френдов, но ссылка на его пост распространилась по блогам стремительно. Тему поддержали СМИ, на нее отреагировал и Медведев, а в Филатовской больнице началась проверка, после которой больница пообещала приобрести раскладушки для мам, находящихся в больнице рядом со своими детьми.

Или вспомните историю про «живой щит», когда самый обычный москвич Станислав Сутягин разместил на YouTube видеообращение, в котором рассказал о том, как сотрудники ГИБДД устроили на МКАД заграждение из машин (вместе с сидящими в них пассажирами) для поимки преступников. Видеообращение Сутягина было быстро растиражировано в блогах, журналисты подхватили тему, и буквально в тот же день последовали извинения от руководства ГИБДД; была проведена проверка, последовали увольнения, а кончилось все забавным пиаром ГИБДД, которая вручала памятные подарки и грамоты невольным участникам «живого щита».

Таких историй накопилось уже много. Вспомните ДТП на Ленинском проспекте с участием вице-президента «Лукойла» Баркова, ДТП в Иркутске с участием Анны Шавенковой, историю с домом престарелых в Ямме и многие другие. Общее для всех этих историй то, что благодаря распространению и тиражированию в блогах они становились в центр общественного интереса, выходили в СМИ и вызывали реакцию властей.

Процесс массового распространения информации блогерами я называю «блоговолнами». Однако не всякая блоговолна достигает успеха (под успехом я понимаю решение проблемы, поднятой в первом посте, который инициирует тему). Вот основные условия, благодаря которым блоговолна может достигнуть успеха:

1. Высокая эмоциональность и яркость темы.
2. Высокая достоверность и возможность верификации информации, являющейся первоисточником блоговолны.
3. Большое число информационных поводов, развитие темы.
4. «Зачинщик» темы — «обычный человек», который подает тему через личную историю.
5. Готовая почва для развития темы.
6. Смысл блоговолны — борьба за общественные интересы, а не за личные, коммерческие или политические.
7. Наличие хоть небольшого, но результата, реакции.
8. Поддержка темы со стороны СМИ, журналистов.
9. Участие топовых блогеров в блоговолне.

Таковы основные условия, при соблюдении которых можно прогнозировать успешное развитие блоговолны.

Подводя итог, зафиксируем главное: современная медиасреда в России меняется кардинально и стремительно. Она существует уже по новым законам, которые ломают привычные представления о ее функционировании. Вся привычная нам система, состоящая из редакций традиционных СМИ, всяческих «союзов вещателей», «союзов издателей», «союзов журналистов», «клубов главных редакторов», «ведущих журналистов», «пишущих журналистов», первополосных материалов, системы лицензирования СМИ и т.д., постепенно теряет смысл и перестает быть скелетом, на который опирается медиасреда в России.

В следующей статье мы поговорим о том, какие изменения происходят в общественной среде благодаря появлению и развитию социальных сетей и блогов.

Автор — главный редактор интернет-издания Besttoday.ru​
Источник: www.openspace.ru/media/net/details/20267/?expand=yes#expand

зарегистрированно участников:
всего: 2852 | инициатив: 99 | экспертов: 340 | онлайн: Table 'experts4cs.adv_stats' doesn't exist INSERT DELAYED INTO adv_stats ( external_id , type_id , user_agent , ip , time , request_uri, year, month, day, u_crc, user_id) VALUES ( '1208409502', '7', 'CCBot/2.0 (http://commoncrawl.org/faq/)', '54.224.121.93', '1498262665', '/materials/frip/wp-id_1275/', '2017','6','24', '766712298', '')Table 'experts4cs.adv_stats' doesn't exist SELECT * FROM adv_stats WHERE type_id='7' AND time>=1498262545 and user_id=0 group by u_crc0
Разработка сайта, поддержка
"Московская Интернет Компания"
Карта сайта Написать письмо На главную